|
Есть поэты, от которых остаются стихи и только стихи. Биография - это всего лишь приложение к текстам, комментарий к ним, история их создания. Это бывает довольно часто - причем именно с самыми большими мастерами. Кто-то из них 'просто жил', а писал как бы между делом, на полях своей жизни, как Тютчев. У кого-то творчество высасывало, забирало все: на жизнь как таковую сил не оставалось. Так было с Мандельштамом. Кто-то жил двумя жизнями - показной и тайной, внутренней, как Анненский. Кому-то удавалось обрести более или менее респектабельный статус литератора-профессионала, как Ходасевичу. Иногда какая-то посторонняя сила - например, государственная власть - вторгается в процесс, мешает поэту в его работе, а то и убивает его. Но в любом случае собственный облик и судьба не может восприниматься у этих поэтов как некое авторское творение, самоценное и даже равновеликое стихам.
С Гумилевым всё иначе. От него остались не только стихи, но и Легенда - образ поэта-воина, поэта-путешественника, конквистадора, заговорщика. Вся его сознательная жизнь - от первого африканского путешествия до гибели в застенках ЧК - выстраивается в эффектную и впечатляющую картину. 'Я хочу, чтобы не только мои стихи, но и моя жизнь была произведением искусства', - говорил он незадолго до смерти Ирине Одоевцевой. Можно сказать, что по крайней мере отчасти это у него получилось. Биографическая легенда Гумилева покоряла воображение множества юношей в России в XX веке, как биография Байрона в веке XIX-м.
Однако, когда рассматриваешь эту легенду с близкого расстояния, обнаруживаешь немало противоречий и парадоксов. Начать с того, что личность и судьба Гумилева воспринимались современниками совсем не так, как нами. 25 августа 1921 года - дата его гибели - стала точкой раздела в отношении к нему как к поэту и человеку. Впрочем, и в посмертной его судьбе противоречий более чем достаточно. Достаточно сказать, что никто из больших поэтов Серебряного века не был так запретен в советское время, как он - и никто так же сильно, как он, не повлиял на советскую поэзию.
И это - далеко не единственные странности. О Гумилеве написано и сказано немало; собрав эти выказывания и отзывы воедино, начинаешь видеть человеческое лицо - гораздо менее цельное и однозначное, чем маска, но более привлекательное. Человек не равен мифу о себе. Тем он и интересен.
Одновременно с часто трудным и мучительным построением биографии шел процесс формирования и созревания Гумилева-поэта - тоже трудный, затянувшийся на годы. Иногда эти процессы помогали друг другу, иногда мешали. Смерть (пусть во многом случайная) была прекрасной последней точкой в процессе построения биографии, но она не дала Гумилеву-поэту раскрыться в полной мере. Мы никогда не узнаем, что он унес с собой.
Среди исследователей биографии Гумилева на первом месте, конечно, П. Н. Лукницкий. Без собранных им (и обработанных его вдовой, В. К. Лукницкой) материалов работа над этой книгой была бы невозможна. Книга Лукницкой 'Николай Гумилев: Жизнь поэта по материалам семейного архива Лукницких' (1990) до сих пор - важнейший источник гумилевской биографии. Одновременно с Лукницким биографией Гумилева занимался в эмиграции один из его учеников, Н. А. Оцуп. Его диссертация, защищенная в 1951 году в Сорбонне, посвящена жизни и творчеству поэта.
В 1990-е годы в России появилось множество работ, посвященных Гумилеву. Наиболее ценной из них с биографической точки зрения является 'Хроника жизни и творчества Гумилева', составленная Е. Е. Степановым и включенная в трехтомное собрание сочинений поэта, вышедшее в 1991 году. Более популярный характер носят книги И. А. Панкеева (1995) и В. В. Бронгулеева (1998); в последней из них биография поэта доведена лишь до 1913 года. Работы А. Б. Давидсона, африканиста по основной профессии, внесли много нового в изучение абиссинских экспедиций Гумилева. Невозможно обойти вниманием содержательные монографии и статьи К. М. Азадовского, Н. А. Богомолова, Ю. П. Зобнина, В. П. Крейда, К. Ю. Лаппо-Данилевского, О. А. Лекманова, В. П. Петрановского, С. Л. Слободнюка, Р. Д. Тименчика, М. Д. Эльзона и ряд других - даже не соглашаясь порою с отдельными выводами и суждениями того или иного исследователя.
Если бы автору этой книги удалось, подытожив все уже опубликованное и добавив к этому малую толику собственных изысканий, создать цельную картину жизни и окружения поэта - он бы счел свою задачу выполненной.
Валерий Шубинский
|
